efinie
Не все ищут братьев по разуму, половина ищет сестер по глупости...
Название: Отражение в металлоломе
Оригинал: scrap metal reflection by kuro49, разрешение получено.
Фандом: Тихоокеанский рубеж
Размер: мини, 2023 слова
Пейринг/Персонажи: Герк/Чак
Категория: слэш
Жанр: ангст
Рейтинг: PG-13
Предупреждения: Инцест!
Краткое содержание: Чак Хенсен мертв. Он был мертв в течение многих месяцев, и дней, и часов, когда Геркулес Хенсен видит его снова.

Примечание: Если вам не понравился перевод, по-русски так не говорят и бла-бла-бла, оставьте это при себе. Просто считайте это моим вам реком на англофик.



Он поворачивает из одного коридора в другой.

В первый раз, когда видит его, он видит его боковым зрением. Тот не тень или облако дыма. Чем бы он ни был, он стоит в тени разрушенных бетонных стен Шаттердома и улыбается, как никогда не улыбался при жизни.

Чак Хенсен мертв.

Он был мертв в течение многих месяцев, и дней, и часов, когда Геркулес Хенсен видит его снова.

***

— Ты видишь?..

Его не волнует, как это звучит из уст старика, отвечающего за весь PPDC, которому с трудом удается произнести слова, чтобы задать настолько простой вопрос.

— Вижу что, Маршал Хенсен?

Он реагирует на звание "маршал" с опозданием на полсекунды, и даже не может представить, что должен ответить, не заставив при этом Мако переживать еще больше. Он оборачивается и видит, что она вглядывается в него, ее взгляд останавливается за его плечом, там, где должен быть Чак.

Он позволяет имени сына застрять в горле.

Он качает головой и говорит:

— Ничего, мисс Мори.

***

Первое, что он видит, - куртку из овечьей кожи в толпе. Он видит ее, даже если знает, что эта куртка с теми десятью наштампованными на спине кайдзю все еще висит, наброшенная на единственный стул в его каюте.

***

— Что там?

Он не готов, и у него нет ответа, когда Райли Беккет задает этот вопрос. Он одет в форму, и они на мероприятии, о котором он не помнит ничего, кроме повода. Когда он оборачивается, ему протягивают узкий бокал с шампанским, и нет никаких причин для того, чтобы Райли смотрел на него с беспокойством в глазах.

Герк запрокидывает голову, опрокидывая алкогольные пузырьки прямо в горло без какой-либо утонченности.

— Ничего, Райли.

Он представляет себе, что Райли мог бы разглядеть в толпе рыжие волосы - не такие рыжие, как у отца, - если бы только просто попытался. Он представляет, как, оглядываясь через плечо, вместо взгляда его второго пилота парень ловит взгляд самого Герка.

Он не признается, что видит призраков, куда бы ни пошел. И не говорит, кто это.

***

Проходя мимо пустого отсека Егеря, он видит его в металлоломе, валяющемся вокруг.

Он может слышать "Папа", или же он может просто слышать волны, разбивающиеся о берег, и ветер, свистящий в пустом Шаттердоме.

***

— Вы можете это объяснить?

Он не чувствует, будто у него температура или мигрень. Он в порядке, он чувствует себя в некотором смысле почти хорошо, с тех пор как похоронил жену в братской могиле под названием Сидней и сына в пустом гробу посреди мира.

И он не уверен, какого рода подтверждения ждет от математика. Просто думает, что может быть сходит с ума, хотя знает, что это не так.

— Нет, — говорит ему доктор Готтлиб с хмурым взглядом глубоко посаженных глаз.

Это не похоже на то, будто у него за спиной призрак, следующий за ним по пятам.

— Я все еще вижу его.

Нет никакой необходимости в этих словах, и он не замечает, как доктор Готтлиб хмурит брови. Это не похоже на то, будто у него за спиной призрак, потому что это, наконец, похоже на то, что он получил своего сына обратно.

***

Он видит его краем глаза, размытого падающей на него водой.

Он видит его в зеркалах общей душевой, выходя с полотенцем вокруг талии, вода еще цепляется за его ресницы.

Он видит его, и узнает его, и хочет его, как всегда хотел.

***

Это то, что Геркулес Хенсен никогда не расскажет о дрифте.

Что быть запертым в голове сына по нескольку часов подряд дает им возможность безмолвно играть в прятки, где он всегда находит его в том же месте, куда тот любил сбегать с тех пор, как ему было тринадцать и он еще мог покорить техников "Лаки" улыбкой с парой ямочек на щеках.

Он прячется в расщелине машины, о которой никто больше не знает, где есть только ореол от пятнадцатичасового дрифта, который тянет Герка подняться так высоко за пределы панели управления.

— Не думаешь, что ты уже слишком взрослый для этого?

Открытую панель достаточно легко найти тому, у кого есть хотя бы половина мозгов прийти и поискать. Он стучит костяшками пальцев по металлическому корпусу, пока сын не запрокидывает голову вверх, чтобы посмотреть на него.

Ни одному из них не нужна никакая дрифт-подготовка, когда он протягивает ему руку, и даже смертельная опасность не сможет заставить его убраться отсюда.

Он находится в его крови сейчас. (Как будто он не был и раньше.)

— Я по-прежнему умещаюсь, да, старик?

***

Если все предыдущее могло быть выдумкой его разума, то это - нет.

Первое прикосновение реально.

И ему не нужно видеть, чтобы знать, кто это может быть. Дыхание, легкий трепет выдоха у его шеи. Он излучает тепло, которое мертвец не смог бы.

Герк не позволяет себе обернуться, когда эти пальцы скользят вниз по его бокам, точно соответствуя изгибам его тела. Первое прикосновение его губ к плечам имеет цвет его волос, попадающих в периферийное зрение.

Вряд ли он нуждается в зеркале, чтобы увидеть сына, стоящего позади него.

***

Вот то, что Чак Хенсен никогда не расскажет о дрифте.

Это то, в чем он хорош: впитывать его, ловя каждый выдох его губ.

Это то, в чем он чертовски хорош: полагать, что это бы закончилось, если бы он продолжил.

Он прячется в расщелине их машины, о которой никто больше не знает, где есть только ореол от пятнадцатичасового дрифта, который не дает ему совершенно исчезнуть в механизмах.

Для него нет хэппи-энда.

Он не получит своего отца так, как хочет, и не должен, и прежде всего никогда не должен был фантазировать об этом в тех уголках разума, которые он слишком хорошо скрывает от своего отца. Потому что фантазии не помогают, а ограничение, как ни парадоксально, мощная штука.

Он любит своего отца как сын, он хочет своего отца не как сын.

И любовь - разная, но она не такая, она не его. Он наблюдает за ним, впитывает его, и какая-то часть его хочет, чтобы он не желал своего отца так всецело. Когда отец наклоняется, чтобы вытащить его за локоть, он не говорит ни слова.

Просто позволяет кончикам пальцев впиться в его кожу.

***

Он ощущает на себе солидный вес.

Сын никогда не прижимал его к матрасу, но он полагает, это ощущение не может быть настолько уж далеко от реальности, чтобы он не смог отличить одного от другого. Он может держать глаза закрытыми, но ни за что не позволит привкусу губ Чака на своих губах исчезнуть.

Он дает ему волю.

Что Герк пытается сказать, что он не знает, как это произошло, но это происходит, и он не совсем уверен, действительно ли готов позволить этому прекратиться.

Потому что прямо сейчас не холодно.

Прямо сейчас он не чувствует, что находится в полушаге от того, чтобы свести себя в могилу, присоединиться к остальным. Только это не имеет ничего общего с откупоренной бутылкой виски, по-прежнему стоящей на столе, или с пустыми банками, которые он взял в привычку брать с собой в постель.

Он поворачивает голову и ищет его в тусклых огнях и всех отражающих поверхностях, попадающихся на пути.

Геркулес Хенсен не знал, как иметь дело с улыбкой сына с тех пор, как тому было восемь и он все еще представлял своего отца героем, который может спасти мир. Он только учится этому, когда видит его в наступающей темноте, находит эту улыбку напротив своих губ.

Пробует шепот "папа" с кончика его языка.

***

Тот Чак, который приходит к нему после смерти, ласковый, прикасается своими губами к его коже, и это слаще меда.

Тот Чак, который приходит к нему после смерти, напоминает ему Анжелу и комфорт, которым он не посмел поделиться ни с кем.

При всем при этом, Макс не склонен реагировать ничем, кроме лая, направленного в угол каюты. И при всем при этом он не уверен, если ли у еще одного Хенсено, еще живущего в этом мире, какое-либо желание услышать такой факт: его племянник вернулся из могилы. Когда все, что от него осталось, должно кормить рыб. Вместо этого он здесь.

Потому что Чак не откровение.

Он не образ, что старик придумал для себя, потому что у него больше ничего нет.

Чак Хенсен вернулся, и Герк не совсем уверен, что называть его Чаком правильно.

***

— Это не мое дело, Геркулес.

— Тогда не говори этого, Тендо.

У него есть и бумаги, и кофе, но мужчина остается на месте. Герк полагает, они позволяли ему избегать этого довольно долго, не то, что он не согласен и дальше никогда вообще не заводить этот разговор.

Тендо волнуется, искренне волнуется, и это тоже не то, с чем Герк хорошо справляется.

— Вы знаете, мы всегда рядом.

Он без паузы делает большой глоток кофе, цепляясь за обжигающую горечь, все лучше, чем взгляд Тендо в глаза, когда он говорит ему это:

— Не вы мне нужны.

И это "вы" охватывает все, что не Чак.

***

Он начинает называть его Чарли, и этот Чак после смерти не смотрит сердито и не огрызается на него.

Нет, этот Чак, который позволяет отцу звать его Чарли, как обычно делала мама, отворачивается, чтобы запечатлеть поцелуй на внутренней стороне бедра Герка, осторожно оставляет засос, сильно и близко к месту, куда затем надавят его пальцы.

Он всегда кончает первым, от одних только его пальцев, от напора его языка, от члена, который остается твердым внутри него, даже когда он с хриплым звуком кончает в пустой комнате.

И если это значит оплакивать мертвых, Герк полагает, это не так плохо, как было в первый раз. С хаосом по всему Сиднею и Анжелой в братской могиле в городе с двумя бомбами, сброшенными на голову, где ничего не осталось от женщины, которую он любил. Герк уже давно не знает, как плакать, но теперь он думает, что может распознать жжение того, что должно быть слезами, в уголках глаз.

Чарли называет его папой, он называет его папочкой и проводит губами по коже Герка. Он целует его в висок и вытирает большими пальцами его щеки, где слезы никогда не оставляют следов на своем пути.

Он внимателен к нему, и Герк не уверен, что заслуживает все это.

***

Он приходит и уходит, оставляя его с теплом между простынями. Призраки существуют во многих формах, некоторые из них более реальны, чем остальные. Герк не уверен, чем является Чак, и это единственное, что удерживает его от вопроса "как", от размышлений о правде.

Что Чак Хенсен мертв.

(Он чувствует прикосновение губ ко лбу в темноте. Он просыпается с Максом, растянувшимся под боком. Он просыпается, обнаружив себя влажным между ног с чем-то, что не простое пятно.)

Что когда Чак отстраняется, чтобы сделать вдох, который ему не нужен, Герк притягивает его ближе в последний раз.









Вопрос: ???
1. + 
3  (100%)
2. - 
0  (0%)
Всего: 3

@темы: фандом: Pacific Rim, мое творчество: фанфики, мое творчество: переводы, Фандомная Битва, слэш